антикризисн.
Между тем на полустихийном рынке у нашего метро (оптовая торговля кавказскими фруктами, ага) появились темно-зеленые ягоды с полуприличным названием "фейхоа", терпкие, кисло-сладкие, еще твердоватые, отдающие то ли земляникой, то ли далекой тропической свежестью, перемолоть с сахаром - ржавеют похлеще антоновки, но не всегда успевают - за уши не оттащишь.
Вкус детства. Мы жили в спальном районе у самой МКАД, ближайшее метро в получасе езды на автобусе, возить меня в музыкальную школу было невозможно, и мама договорилась, чтобы я занималась с соседкой, тетей Наташей, Натальей Владимировной, преподавательницей той самой музыкалки. Родом она была из Абхазии. Всегда элегантная, с гладкими распущенными волосами, голубыми глазами навыкате. Одни и те же из года в год бежевые брюки смотрелись на ней, как уникальная вещь из последней коллекции. Так и слышу ее распевный южный выговор и немножко растянутые ударные гласные, когда она пыталась выловить во дворе дочку, мою ровесницу: "Ир-ра! Что ты бе-есишься!". Хоть я и была страшной лентяйкой, она ухитрилась сделать главное - не испортить удовольствие от музыки и не подорвать веру в себя: мы всегда играли только те вещи, которые нравились, пусть даже сложнее, чем надо - неважно, просто учили чуть дольше и все равно дотягивали до непременной пятерки. Именно от нее я впервые услышала про Фазиля Искандера, и пусть я никогда не была в Сухуми, она рассказывала так, будто и была. Как-то раз Наталья Владимировна угостила нас потрясающим фейхоа, и еще мушмулой, косточку от которой мы посадили и даже вырастили в пластиковой баночке из-под сметаны. Не знаю, как она сейчас: летом она всей семьей всегда уезжала в Сухуми, с теперь уже взрослой дочкой и маленькой внучкой. Так давно это было, все забыла, даже ноты, наверное, только пальцы помнят, когда печатаю, и вот вкус фейхоа.